Среда, 19 Ноябрь 2014 12:01

Как я был маленьким. Михаил Ломоносов

Автор  Знайка
Оцените материал
(1 Голосовать)
Сын морехода
 
   Когда великий учёный Михаил Васильевич Ломоносов был маленьким, он жил на берегу широкой северной реки Двина. Вообще-то он жил даже не на берегу, а посередине этой реки. Шёл маленький Ломоносов направо — перед ним возникала река. Шёл он налево — опять та же река. Шёл вперёд или назад — и там река. Просто его деревня стояла на большом острове. На том острове помещалось несколько деревень, а вокруг расположились ещё восемь островков.
Настоящий же берег Двины был напротив, и на нём раскинулось большое старинное село Холмогоры.
   Деревенские жители с острова в государевых книгах писались крестьянами. Но были они крестьянами необычными: землю не пахали, хлеб не сеяли, а всё своё пропитание добывали па море. За это их и прозвали поморами. Отца Михаила Ломоносова, Василия Дорофеевича, считали человеком среди поморов знаменитым. В юные годы он был простым рыбаком и ходил в одной артели вместе с соседями на большой лодке в море.   Потом он приобрёл свою лодку и стал нанимать помощников. А ещё через несколько лет сумел построить корабль, по-современному оснастил его парусами и вместе с командой плавал на нём к дальним берегам. Корабль назывался «Чайка», и другого такого быстрого корабля у поморов не было. Прошли ещё годы, и отец стал владеть несколькими судами.
   Только маленького сына видел Василий Дорофеевич редко: с весны уходил в море на промысел, а зимой тоже дела да заботы.
— Батюшка твой — мореход известный, — говорили соседи маленькому Михаиле Ломоносову. — Подрастёшь — он своё дело тебе передаст.
 
Так выглядела деревня, в которой родился М. В. Ломоносов 
Простые вопросы
 Сначала маленький Ломоносов думал, что вся земля состоит из их острова, а все человечество — из тех, кто живёт в его деревне Мишанинской да в соседней — Денисовке.   И когда однажды к берегу пристал иноземный корабль, а с него спустились странно одетые люди, говорящие на непонятном языке, мальчик сильно этому удивился.
— Земля, она большая, — объяснил отец, — ещё, говорят, она круглая, и людей на ней столько, сколько на небе звёзд.
   И тогда сын решил сосчитать звёзды: сколько же их? Он вглядывался в небесную высоту, но всякий раз сбивался.
Учебная таблица "Новое небесное зерцало" со схемой движения планет, согласно теории Коперника 1717 г.    
   Маленького Ломоносова интересовали многие загадочные явления: откуда на небе появляются тучи, почему луна меняет свой лик, превращается в месяц, а потом снова становится круглой и чьё это лицо на ней видится? Или, например, почему звёзды в ясную ночь так странно мигают.
   Однажды Михайло принёс с реки домой кусок льда и засунул в горячую печь, прямо в огонь. А рядом положил настоящий камень. Лёд, подпрыгивая, зашипел, быстро превратился в лужу и моментально испарился. А с камнем ничего не произошло, он только слегка покраснел. Так почему лёд, твёрдый как камень, тает, а камни — нет?
Множество тайн окружало его. Куда ни глянь — всё таинственно, загадочно, интересно...
— Всё от Бога, — объяснял отец. — Как Бог задумал, так и случается. А почему — человеку это узнать недоступно. Главное, своё дело хорошо делать, а лишние вопросы только мешают.
   Есть такие люди — учёные. Они на твои вопросы знают ответ, потому что грамотные, много книг прочитали, — соглашался с отцом сосед Иван Шубин. — А мы, по простоте своей, об этом не думаем.
  Тогда стал семилетний Михайло уговаривать взрослых, чтоб и его грамоте научили.
- А не рано тебе? — беспокоился отец.
- Давай научу буквы складывать, — согласился Иван Шубин.
И научил. Только книга у него была одна-единственная. А в ней — всего несколько молитв.
 
Зато у другого соседа, Семёна Сабельникова, в избе лежали целых три книги. Он служил диаконом в их деревенской церкви. Стал маленький Ломоносов ходить к нему.
— Отныне будешь ты, Михайло, чтецом в нашей церкви, — объявил ему однажды Семён Сабельников. — Кроме тебя, никто так хорошо Священное Писание и деревне не читает.
Скоро маленький Ломоносов одолел все церковные книги, но и в них не нашёл ответов на свои вопросы. А вопросов стало ещё больше.
   Почему на морозе снег под ногами скрипит, а в оттепель — нет? Что за сияние загорается в зимние ночи на небе? Почему ветер дует то в одну сторону, то в другую? Откуда берутся на небе гром с молнией? Почему у солнца свет тёплый, а у луны — холодный? А что внутри Земли, в самом центре её, находится?
— Такое дело, Михайло, — сказал однажды диакон Семён. — Василия Дудина знаешь? Приказчиком служит на верфи, строит корабли. Пойди к нему, у него, говорят, есть особые книги, привезённые из Москвы, как раз для твоего интереса.
   А книги у Василия Дудина были и в самом деле замечательные. Одна называлась «Грамматика», её напечатал учёный человек Мелетий Смотрицкий в Москве в 1648 году, другая — «Арифметика», её издал в 1703 году Леонтий Магницкий, преподаватель Школы математических и навигацких наук.
Глянул на «Арифметику» Магницкого маленький Михайло, и глаза его загорелись.
Хитрый какой! — усмехнулся Василий Дудин, когда Михайло стал просить обе книги. — Таких книг ни у кого нет. Я тебе их дам за так, а ты мне — в ответ кулак?
 
   А я тебе прислуживать буду, всё отработаю, — просил маленький Ломоносов.
Василий дразнил его несколько дней, потом всё-таки отдал и «Арифметику», и «Грамматику». И нашёл наконец и них маленький Ломоносов настоящие знания. «Арифметика» Леонтия Филипповича Магницкого не походила на нынешние школьные «Арифметики». Это была настоящая энциклопедия.
    Спрашивал Ломоносов про морские приливы — пожалуйста, тут рассказывалось, откуда они берутся — луна тому причиной. И про саму луну говорилось, и про звёзды, про ветры, про круглую Землю. Ломоносов был готов читать книгу с утра до вечера и выучить наизусть. Даже числа в ней обозначались совсем не так, как прежде — не буквами, а арабскими цифрами. Магницкий писал, что так принято в Европе и это облегчает подсчёты. С помощью новых цифр Михайло решал задачи, которые давал автор, одну за другой и счастливо улыбался.
   Но тут случилась беда: умерла мама. Михайле ещё и десяти лет не исполнилось.
 
Морское плавание с отцом
 
   Отец привёл в дом новую жену. Мачеха была добрая, заботливая, пасынка не обижала, только и она прожила недолго — сильно простудилась. И тогда отец снова женился — не оставлять же хозяйство с ребёнком без женского глаза! Но глаз этот оказался въедливым, злым.
  
- Опять свою книгу читаешь! А ну быстро дрова поруби! — кричала мачеха.
- Дрова уже порублены, — отвечал Михайло.
- Тогда воды наноси!
- И вода наношена.
- Тогда печь затопи.
- Так уж затоплена.
- Тогда... тогда не знаю что, а книгу брось и с глаз моих уйди!
И приходилось маленькому Ломоносову от мачехи прятаться, чтобы «Арифметику» читать, то в курятнике, то под навесом, где вялилась рыба. Но стоило ему вернуться в дом, как снова слышал он ругань мачехи:
- И что же? Этому бездельнику всё наследство перейдёт?!
Она и отцу не переставала жаловаться, едва он возвращался домой.
 
  Пойдёшь со мной в плавание, — сказал отец сыну, в очередной раз выслушав её жалобы, — пора тебя к делу приставить.
Вместе с отцом и его командой из соседей по деревне, что нанялись к нему па корабль, Михайло Ломоносов грузил с берега соль.
   Потом ветер подул в паруса, и корабль, разрезая волну, отправился к северной земле Грумант (теперь этот большой остров называют Шпицбергеном) на рыбные промыслы, где эта соль была очень нужна. Мимо них проплывали изъеденные солнцем льдины, а потом встретилась огромная ледяная гора — айсберг.
 
  К ней приближаться опасно, — учил отец, перевернется и раздавит корабль,
Чаще отец сам управлял кораблём. И тогда Михайло стоял рядом. Он уже знал все корабельные команды и старался помогать взрослым.
   От Груманта они пошли к проливу Маточкин Шар. Пролив был забит льдинами, и отец вёл судно, осторожно обходя их. Они забрали шкуры морского зверя, его сало и сгрузили в Архангельске. Потом, отмыв судно и выждав, пока хорошенько выветрится рыбный запах, загрузили его казённым зерном и перевезли в Мурман. А оттуда вышли в море, поставили неводы и заполнили корабль рыбой. Весь улов отец успел сторговать своему человеку на берегу, а что осталось — продал по мелочи разному люду.
   Тут и зима подошла. Наконец-то можно было взяться за Магницкого. А новым летом Михайло опять отправился с отцом в плавание.
 
Книжная премудрость
 
— Хочешь книжную премудрость познать — должен языки выучить: латынь да греческий, — сказал как-то Михаиле диакон Семен Сабельников, — на тех языках ученые знания записаны. Только кто же в деревне этим языкам обучит?
 
  
  Всю зиму  Михайло вынашивал планы: «Летом опять пойду с батюшкой на «Чайке», а как встретим иноземное судно, я и попрошу меня обучить книжной латыни».
   Однако сколько он летом ни искал моряков, чтоб на латыни говорили или на древнегреческом, нигде такие не встречались.
И не встретятся, — объяснил наконец ему один опытный человек, который плавал по многим морям. — На тех языках люди уже давно не разговаривают, знают их только учёные попы в заморских землях.
 
- И опять неправда! — заспорил сосед-диакон. — Языки эти изучают в семинарии.
- А где такая семинария есть? Есть-то она есть, да не про твою честь. Ибо обучают там только детей духовных особ.
- Как же мне-то знания получить? — затосковал Михайло.
- Разве что в Москве. Там всякие школы, говорят, есть. 
- Отпусти меня в Москву. Батюшка, а батюшка, отпусти меня в Москву, я учиться хочу! — стал просить отца Михайло.
- Что ещё за глупости ты выдумал! — расстроился отец. — Я тебе своё дело мечтаю передать, а ты — в Москву. Да и чему такому тебя там научат, чего я здесь не умею?
- Наукам всяческим. Отпусти, сделай милость! — продолжал упрашивать Михайло.
- Науки — то барская прихоть, одно баловство. А наше дело — судно водить, рыбу ловить, морского зверя бить. Я уж тебе и невесту присмотрел — крепкая девка. И лицо гладкое.
- Молод я ещё, батюшка, для женитьбы.
- Куда, молод! Самое время. Оженишься, детишек заведёшь, про книги и забудешь.
-Не хочу я про книги забывать. Отпусти меня в Москву.
- Сказал, не отпущу! — совсем рассердился отец. — А будешь надоедать, так и женю на уродине, какая подвернётся, немедля.
 
Путь в Москву
 
  Не хотел юный Ломоносов жениться, а хотел учиться. «Не отпустит батюшка в Москву — сам дойду», — решил он.
  Только не позволялось по Руси передвигаться без специальной бумаги — паспорта.
  Попадёшься без паспорта — тебя сразу в солдаты или на каторжные работы. Паспорта выписывали писари в канцелярии, а поскольку фотоаппараты ещё не изобрели, то, чтобы не перепутать одного человека с другим, в паспорте перечислялись его приметы: родинки, рост, цвет волос и глаз и какие-нибудь особенности.
  А пешком идти — с дороги собьёшься. Одному точно не добраться. Но и здесь Михайло всё рассчитал.
Холмогоры — село большое, богатое. И каждую зиму в декабре снаряжали холмогорские в Москву обоз с мороженой рыбой. К этому обозу он и решил прибиться. 
   Жителям деревни Мишанинской паспорта выдавал писарь Холмогорской воеводской канцелярии. И был он Михайле хорошо знаком. Сколько раз приходил к нему юноша, чтобы расписаться под разными бумагами за своих неграмотных соседей! Этот-то писарь и выписал втайне от отца для юного Ломоносова паспорт.
   Теперь можно было отправляться в Москву. Но поездов, машин и самолётов тогда не было. 
 
  Один друг дал ему три рубля взаймы, другой — полукафтан, чтоб было в чём перед людьми показаться. И, выждав удобный случай, морозной ночью покинул Михайло родной дом. Прихватив припрятанный узелок, заторопился он через реку Двина по льду догонять обоз.
А через три недели Михайло Ломоносов входил в Москву
Шёл ему тогда двадцатый год.
 
   Что было дальше, ребята, вы можете узнать, прочитав уже другую книгу. Называется она «Сто великих россиян», её тоже можно взять в библиотеке. Из неё вы узнаете, как сложилась жизнь русского гения.
 
 
Источники фото: person-vl.ru, www.skitalets.ru.
 
Михаил Ломоносов. Гении и злодеи
 
 
 
Михайло Ломоносов: Северный Леонардо
 
 
 
 
 
Прочитано 1460 раз Последнее изменение Среда, 19 Ноябрь 2014 12:52

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить