Понедельник, 26 Январь 2015 16:47

ПИШУ И ЛЕЧУ. К 155-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ А. П. ЧЕХОВА

Автор  Студент
Оцените материал
(1 Голосовать)
     Известно, что Антон Чехов родился 17 (29) января 1860 года в Таганроге, он был третьим ребенком в семье, и всё его детство было посвящено работе в лавке отца. Как говорил сам Чехов: «В детстве у меня не было детства».
    Обучался будущий классик мировой литературы в греческой школе, в 1868 году поступил в мужскую гимназию, которая была старейшим учебным заведением на юге России. Именно здесь сформировалось его ви́дение мира, любовь к книгам, знаниям и театру; здесь он получил свой первый литературный псевдоним «Чехонте́», которым его наградил учитель Закона Божьего Фёдор Платонович Покровский; здесь начались его первые литературные и сценические опыты.
   Чехов-гимназист охотно издавал юмористические журналы, писал сатирические рассказы и пьесы. После окончания гимназии в 1879 году Антон Чехов переезжает в Москву, где поступает на медицинский факультет Московского университета. 
Становление писательского пути Антона Чехов начинается в  1879 году с рассказа «Стрекоза», это был его дебют в печати. 
    В последующие годы журналы московских и петербуржских юмористических журналов пестрят искрометными произведениями «Антоши Чехонте» и «Человека без селезенки» - литературными псевдонимами Чехова. В 1882 году выходит в свет первый сборник чеховских рассказов «Сказки Мельпомены».
    1885—86 годы — период расцвета Чехова как «беллетриста-миниатюриста» — автора коротких, в основном юмористических рассказов. В то время, по его собственному признанию, он писал по рассказу в день. Современники считали, что он и останется в этом жанре; но весной 1886 года он получил письмо от известного русского литератора Дмитрия Григоровича, где тот критиковал Чехова за то, что он тратит свой талант на «мелочишки».
  Чехов прислушался к этим советам. С 1887 года он всё меньше сотрудничал с юмористическими журналами; было прервано сотрудничество с «Будильником». Его рассказы становились всё длиннее и серьёзнее. О важных изменениях, происходивших тогда с Чеховым, говорит ещё и появившееся желание путешествовать. В том же, 1887 году он отправился в путешествие на юг, в родные места; позже он ездил по «гоголевским местам», в Крым, на Кавказ. Поездка на юг оживила воспоминания Чехова о проведённой там молодости и дала ему материал для «Степи», первого его произведения в толстом журнале — «Северный вестник». Дебют в таком журнале привлёк большое внимание критики, гораздо большее, чем к какому-либо предыдущему произведению Чехова.
В конце 1880-х годов в манере Чехова появилась особенность, которую одни современники считали преимуществом, другие недостатком, — нарочитая бесстрастность описания, подчёркнутое отсутствие авторской оценки. Особенно этой чертой выделяются «Спать хочется», «Бабы» и «Княгиня».
    В 1890 году Чехов отправляется на Сахалин, где общался с ссыльными, набирая материал для своих новых очерков. 
   В 2005 году на Сахалине впервые в России опубликованы в одном издании «Быть может, пригодятся и мои цифры…» материалы сахалинской переписи А. П. Чехова. В издании опубликованы все 10 тысяч опросных карт, заполненных респондентами Чехова во время его путешествия на остров Сахалин в 1890 году.
     По возвращении в Москву, писатель поселился в небольшом доме на Малой Дмитровке, здесь он работал над «Дуэлью», «Попрыгуньей», «Палатой №6», а также встречался с писателями В. Г. Короленко, Д. В. Григоровичем,  В. А. Гиляровским,  П. Д. Боборыкиным, Д. С. Мережковским, В. И. Немировичем-Данченко, известным  актёром А. П. Ленским, художником И. И. Левитаном. Флигель сохранился до нашего времени и отмечен памятной доской с барельефом А. П. Чехова.
    С 1892 по 1899 годы Чехов проживал в подмосковном имении Мелихово, где сейчас работает один из главных чеховских музеев. За годы «мелиховского сидения» было написано 42 произведения. Позднее Чехов много путешествовал по Европе. В конце 1898 писатель купил в Ялте участок земли. 
   Последние годы Чехов, у которого обострился туберкулёз, для поправления здоровья постоянно жил в своём доме под Ялтой, лишь изредка приезжая в Москву, где его жена (c 1901 года), артистка Ольга Леонардовна Книппер, занимает одно из выдающихся мест в труппе образованного в 1898 года МХТ (Станиславского). 
В 1900 году, при первых же выборах в Пушкинское отделение академии наук, Чехов был избран в число его почётных академиков. В 1902 г. Чехов вместе с В. Г. Короленко отказался от звания академика после распоряжения Николая II аннулировать избрание Максима Горького в почётные академики.
    Умер Антон Павлович Чехов  2 (15)  июля  1904 года в Баденвйлере в Германии. Причина смерти русского классика – обострение туберкулезного процесса. 
   В настоящее время могила классика находится на Новодевичьем кладбище в Москве.  
Краткая биография классика из открытых источников открывает нам обширную писательскую деятельность классика. Понятно, что в настоящее время существует внушительное количество трудов, рассказывающих в подробностях  о том, как именно создавались замечательные произведения  русского писателя, как он жил, о чем писал в своих мемуарах. 
 
«Где жизнь, там и поэзия»
 
    Сам Чехов – поэт и художник прежде всего. Заглавия его произведений, как правило, говорят сами за себя – в них вся соль, вся квинтэссенция последующей истории о мятущейся русской душе.
Поэтика чеховских заглавий лишь частица его литературной эстетики, реализовавшейся в двадцатипятилетней творческой жизни писателя (1879-1904). Но как емка, как значима эта частица!
   Так, уже в названиях ранних его рассказов заметно преимущественное внимание автора к обыкновенному, будничному. «Где жизнь, там и поэзия», — обобщил В. Г. Белинский опыт великих реалистов (Пушкина, Лермонтова, Гоголя) и их ближайших последователей — писателей «натуральной школы». 
   К последним десятилетиям XIX века тенденция демократизации русской литературы поддерживалась несколькими поколениями писателей и критиков. Стремление допустить в художественное произведение «всякий предмет» (Добролюбов), тяготение к эпичности, к утверждению самоценности малейшего явления бытия, реализовались, быть может, с наибольшей полнотой и интенсивностью в творчестве Чехова. В ранние рассказы его хлынули люди разных социальных слоев, профессий, возрастов, обитатели городских окраин и деревень — маленькие чиновники, разночинцы, мужики...
   Чехов высказал в своих произведениях, в письмах, в записных книжках суждения, точно характеризующие его творчество, современное искусство и основное содержание, главные тенденции развития русской прогрессивной литературы XIX столетия. «Литераторы — сыны века своего». Они «не кондитеры, не косметики, не увеселители», а люди, законтрактованные «сознанием своего долга и совестью». Вопреки тем, кто в прошлом считал грязью «даже описание мужиков и чиновников ниже титулярного», они не могут сторониться «навозных куч» или выкапывать из них лишь «жемчужные зерна».
   За три года до вхождения в литературу Чехова Достоевский предсказал с прозорливостью гения появление такого писателя, которого не удовлетворят уже описания «жизни средне-высшего нашего дворянского круга... слишком ничтожного и обособленного уголка русской жизни»; явится «историк остальных уголков, кажется страшно многочисленных».
   В заглавиях ранних произведений Чехова уже ясна тенденция представить «страшно многочисленные» уголки русской жизни. В них обозначены ничем не примечательные места действия: «В сарае», «В цирюльне», «Дома». Но калейдоскопически сменяющиеся в произведениях Чехова места эти составили пеструю картину обыденной жизни России.
   Допуская в заглавие «всякий предмет» («Справка», «Блины», «Сапоги» и др.), Чехов вызывал также у читателя ассоциацию то с бездуховными, ничтожными людьми, чей кругозор ограничен мелочами, то с прозаичностью самой действительности, которая притупляет поэтическое восприятие мира у человека, подавленного ежедневными заботами. 
   «Нет ничего скучнее и непоэтичнее, — писал он позднее, — как прозаическая борьба за существование, отнимающая радость жизни и вгоняющая в апатию».
   Атмосфера обыденности, присутствующая уже в заглавии, поддерживается информационным зачином рассказа, в котором герои представлены в их жизненном амплуа, в будничной обстановке: «Земская больница... Больных принимает фельдшер Курятин...» («Хирургия»). «На клиросе стоит дьячок Отлукавин...» («Канитель»). Нет экспозиции, нет предыстории героя, нет признаков острых столкновений, конфликтов.
  Движение времени и застой действительности, засилие мелочей, косность обывательского сознания — таково главное противоречие современности, угаданное Чеховым. Возражая тем критикам, которые упрекали его в бесстрастии, отсутствии «направления», один из современников — писатель А. И. Эртель — привел убедительный довод: одно указание Чехова-юмориста на драматическую власть мелочей уже стоит всякого направления.
«К юмору,— писал Н. Г. Чернышевский, — расположены такие люди, которые понимают все величие и всю цену всего возвышенного, благородного, нравственного, которые одушевлены страстною любовью к нему. Сохраняя свое человеческое достоинство, они высмеивают в обществе, в человеке пустоту, низость, мелочность, глупость, претензию на содержание, несоразмерное ничтожеству.
В ранний, «осколочный» период в центре произведений Чехова — неподвижный быт, застывший бездуховный человек. В рассказах варьировались столкновения униженного человека, раба со «значительным лицом», и исход этого столкновения (победа сильного) был предрешен, он обозначался в заглавии (например, «Торжество победителя»), В ряде случаев конфликт как бы снимался самой жизнью; он назревал, при иных обстоятельствах обострился бы, но в современных условиях, у мелких людей с рабским сознанием нелепо угасал.
   Нарушение логики в поступках людей в произведениях Чехова — это отражение алогизма, абсурдности самой действительности. Заглавие предваряет текст, в котором делается намек на несовместимость каких-то понятии: высокое значение Человека и его лакейская роль («Человек»), смерть не человека, а чинуши, раба («Смерть чиновника»).
   Постоянно автор обращает внимание на несоответствие, контрастность причины и следствия (чиновник чихнул — чиновник «помер»), намерения и осуществления: обманутый муж пришел в магазин, предполагая купить револьвер, чтобы отомстить жене и любовнику; ушел же, купив ненужную ему сетку для ловли перепелов («Мститель»).
   Анекдот, несовместимость понятий, нелогичность поступков героев являются основой сюжета чеховского юмористического рассказа.
  Разговор двух приятелей «об искусствах», гуманных чувствах прерывается приходом гимназиста — племянника одного из собеседников. В письме, которое он принес, заключается просьба матери выпороть его за двойку из греческого. Дядюшка порет мальчика в соседней комнате, а затем возвращается к своему гостю и продолжает приятный разговор о Шекспире, о драме, о гуманизирующем значении искусства. Заглавие этого рассказа — «О драме» (1884 г.) — многозначно, как ряд других заглавий.    Драма — род литературных произведений, о которых говорят приятели, ничего не смыслящие в искусстве. Но драма и в жизни ребенка. И, наконец, драматична сама жизнь, в которой профанируются искусство и высокие нравственные принципы.
           
   Исследование мелочных конфликтов, подробностей косного быта и отношений бездуховных людей составляло главную цель ранних произведений Чехова. Деталь несла большую нагрузку; она, по словам современного писателя С. Антонова, «возбуждала представление о предмете в целом» и об авторской оценке изображаемого В рассказе «Хамелеон» (1884 г.) по базарной площади шествует полицейский надзиратель Очумелов с узелком в руке, а за ним шагает городовой Елдырин с решетом, доверху наполненным конфискованным крыжовником. Детали — узелок, решето, конфискованный крыжовник— должны вызвать в воображении читателя картину, находящуюся за текстом; полицейские власти только что произвели «законную» расправу и получили очередную мзду.
  Так лаконично дано представление о блюстителях современных порядков. Их поведение, эмоции, речь, как показал Чехов в рассказе, автоматичны, запрограммированы.
  «Пережитое (психологический этюд)»—так назвал Чехов рассказ 1882 г. о маленьком чиновнике, испытавшем чувство страха в передней своего начальника. В праздничный день он пришел сюда, чтоб, по установлен-ному обычаю, засвидетельствовать свое почтение — расписаться на листе (сюжет, повторяющийся в нескольких ранних рассказах). Чиновник «умакнул перо в чернильницу» и, затаив дыхание, осторожно начертал свою фамилию, как вдруг услышал слова своего собрата: «Хочешь, я тебя погублю. Как меня пять лет тому назад фон-Кляузен погубил... Возьму около твоей фамилии и поставлю закорючку. Росчерк сделаю... Твою подпись неуважительной сделаю».
   Повышенное чувство страха, пережитое героем, его взволнованное душевное состояние — ввиду реальной опасности навлечь гнев начальства —воспринимается как нечто комическое.
   В заглавиях произведений второй половины 80-х годов Чехов стремится передать различные оттенки как будто бы сходных душевных состояний героев, вызванных тождественными обстоятельствами.
   У извозчика Ионы умер сын; у полковницы Лебедевой умерла дочь — таковы центральные события двух рассказов 1886 г. Первый назван «Тоска» и предварен эпиграфом из Евангелия («Кому повем печаль мою»), второй — «Скука жизни», и эпиграф к нему (не без иронии) взят из «Практического руководства для священнослужителей».
  В словах «тоска», «скука» выражено тягостное душевное состояние человека. Но у Лебедевой кончина дочери обострила страх смерти, вызвала торопливое и запоздалое желание филантропией искупить ошибки «неряшливой жизни» в молодости, заполнить праздное существование. Чехов назвал ее состояние скукой. В этом слове есть намек па безделье, отсутствие интереса к окружающим. Из рассказа ясно, что чувства полковницы Лебедевой эгоцентричны: она думает не столько о смерти «единственной дочери, девушки-невесты», сколько о своей близкой смерти, не столько о страданиях окружающих, сколько о своей якобы подвижнической помощи им. Более сильным словом — «тоска» определил Чехов душевное состояние извозчика Ионы; его чувства глубоко че-ловечны; Иона забывает о себе и, тоскуя о сыне, безуспешно пытается рассказать своим седокам о его болезни, смерти, похоронах. В рассказе этом и тяжесть одиночества, и жажда общения, и затерянность в шумном городе «простого» человека среди равнодушных людей, чуждых его тихой, глубокой тоске.
  Здесь неподвижная, сосредоточенная, застывшая в своем горе как бы скульптурная фигура; в рассказе же «Скука жизни» — суетливая, мечущаяся, скучающая барынька («старуха»), судорожно хватающаяся за иллюзорную жизнь (настойчиво повторяются одни и те же слова: «поспешила», «спешила», «беспорядочно заторопилась», «беспорядочно, судорожно заторопилась»), В заглавиях рассказов «Счастье», «Художество», «Красавицы» есть намек на поэзию. С середины 80-х годов все чаще слышится у Чехова грустный мотив утраты в жизни поэзии, гармонии. Поэзия разлита в природе, в творениях искусства, она в искании человеком истины, в жажде общения. Но в жизни поэзия не всегда узнана, понята и принята. Она обескрылена, будто скрывается то в далеком армянском селении, то на глухом полустанке («Красавицы»).
   Теперь Чехов нередко испытывает своих героев на восприимчивость всего живого (не случайно, что к этому периоду относятся его «детские» рассказы), восприимчивость искусства, красоты природы, красоты человеческих отношений.
   В рассказе «Художество» коротконогий, оборванный пьянчужка Сережка обладает редким талантом. Он строит Иордань вдохновенно, как художник, и все радостно помогают ему, так как «все чувствуют, что художество есть не его личное, а общее народное дело». Талант, поэзия, красота оказывают облагораживающее влияние, содействуют единению людей, но они, как редкий дар, появляются обычно в «сущем хаосе», в будничной сутолоке, рождая у людей грустное чувство сожаления от того, что потеряно что-то святое, «что-то важное и нужное для жизни» («Красавицы»).
   Работая в конце 80-х годов над повестью «Степь», Чехов писал: «Описываю я степь. Сюжет поэтичный». Выжженная степь, серая, усталая, будничная, и каждая полумертвая травинка в ней «страстно хочет жить», сбросить с себя гнет, открыть миру свою потаен-ную силу и красоту, свое «богатство и вдохновение». Уже современники заметили емкое содержание заглавия «Степь»; оно у Чехова синоним слова «жизнь» и олицетворение бескрайних просторов, богатырского размаха, многокрасочности и бесцветности, скованности и духоты. 
  В. Г. Короленко сравнивал чеховскую степь с ее безмолвной истомой и тоскливой песнью с выжженной полумертвой общественной жизнью. Напряженность и тоска разряжаются в степи грозой, торжеством величия, красоты и силы, но будничная неподвижность, скука одолевают их у Чехова, как у настоящего художника, нет безлюдных персонажей – его «литературные картины» живут, дышат, навсегда остаются в памяти созерцателей. 
 
 
Футлярные люди
 
    Чехов очень любил людей, именно им посвящены его произведения. Чехов прощал людям их слабости, их ничтожество, прощал потому, что даже в таких людях уважал человеческое достоинство и жил, как говорится, на людях, дом был полон гостей, и он этого хотел. 
   Чехов обладал одним из самых сложных, труднопостигаемых характеров, которые еще долго будут привлекать внимание биографов и читателей.
  «До тридцати лет я жил припеваючи», - сказал о себе Чехов. После этого в жизни наступило то, что называют переломом. Полагают, что смерть брата Николая, поездка на Сахалин, где он увидел дно жизни, - начало перелома. 
  «Когда я один, мне почему-то становится страшно…» - писал он в 1889 году. И немного позже, в другом письме: «Я положительно не могу жить без гостей». Здесь же повторяется в точности: «Когда я один, то мне почему-то делается страшно».
   Разумеется, писателя не всегда угнетали такие мрачные мысли. Те, кто бывали в доме Чехова, вряд ли замечали переживания хозяина. Он выработал в себе сильную волю, сдержанность, твердость, он был со всеми одинаков, мягок, внимателен и добр. И были люди, которые считали себя его близкими друзьями. Однако верно писал Куприн:
«Думается, что он никому не раскрывал, не отдавал своего сердца вполне… Но ко всем относился благодушно, безразлично в смысле дружбы и в то же время с большим, может быть бессознательным интересом».
   Запас жизненных наблюдений Чехова был огромен, наблюдательность действительно была его второй натурой. Где бы он ни был, в его памяти откладывались какие-то черточки, характерные особенности людей. 
Именно поэтому «футлярные» персонажи Чехова – одинокие, ранимые, недооцененные окружающими, так близки современному читателю.
  Теме "футлярной" жизни и "футлярных людей" посвящены такие рассказы русского писателя, как "Человек в футляре", "Крыжовник", "Ионыч", "Душечка". Но эта тема представлена здесь по-разному: развитие получают не только герои, но и точка зрения автора - она эволюционирует.
  
    Так, герой рассказа "Человек в футляре" - наиболее яркого из всех рассказов, поднимающих указанную проблему - рисуется автором хотя и в юмористических, но темных и серых тонах: "Он был замечателен тем, что всегда, даже в очень хорошую погоду, выходил в калошах и с зонтиком и непременно в теплом пальто на вате. И зонтик у него был в чехле, и часы в чехле из серой замши..., нож у него был в чехольчике... Он носил темные очки, фуфайку, уши закладывал ватой, и когда садился на извозчика, то приказывал поднимать верх".
    Спрятавшись в свой мирок, куда он не хочет никого впускать, кроме своего древнегреческого языка, следующий во всем предписанным нормам и устоям, ни разу не отошедший от правил - таким представляется нам учитель греческого языка Беликов. Мрачный, скрытый, он постоянно прятался от людей и даже, когда приходил в гости к друзьям, чтобы поддерживать с теми хорошие отношения, не "вылазил" из своего футляра - сидел молча и тихо. 
    Наверное, по замечанию рассказчика - господина Буркина, "это постоянное и непреодолимое стремление окружить себя оболочкой, создать себе, так сказать, футляр, который уединил бы его, защитил бы от Внешних Влияний".
    Каких влияний? Ведь живут же люди в этом мире без футляров, и ничего с ними не случается. Почему он не может так жить? Воспитание ли, влияние среды? Автор не дает ответа на этот вопрос. Немаловажную роль в этом сыграло воспитание и постоянное одиночество учителя Беликова, также отсутствие настоящих друзей и непонимание его людьми. Как не понимали его коллеги, так не смогла разобраться в нем и Варенька, сестра новоприбывшего учителя географии и истории. Хохотушка и, в какой-то мере, девушка немного легкомысленная, она не увидела в Беликове человека. Не он ли сам виноват в этом? Ведь человека как такового здесь не было. Он остался в футляре, спрятался там. Его жизнь - футляр и, получается, что, в конце концов, никто и ничто не поможет выбраться ему из этого футляра, даже "новая Афродита" и любовь.
    Но ведь так нельзя жить! Мы возмущаемся, бунтуем и ничего не можем сделать, ибо он сам выбрал себе такую жизнь - спокойную, без волнений, страстей, радостей и горестей. И когда репутация Беликова (тоже своего рода футляр), по его мнению, пошатнулась, он не смог этого пережить, и умер: "точно он был рад, что, наконец, его положили в футляр, из которого он уже никогда не выйдет. Да, он достиг своего идеала!"
  Автор обращает внимание на то, как влиял Беликов и жителей города, учителей. Он "заставил" их жить в футляре, сделал их жизнь такой же скучной и "обывательской", "мрачной" и "футлярной", какая была у него. И ведь после смерти учителя ничего не изменилось, и снова потекла жизнь суровая и утомительная, бестолковая и серая. И Буркин возмущается и отмечает: "И в самом деле, Беликова похоронили, а сколько еще таких человеков в футляре осталось, сколько их еще будет". Мрачное и тяжелое впечатление у нас осталось после прочтения этого рассказа Чехова.
    Почти такие же чувства мы испытываем, познакомившись с рассказом "Ионыч". Он не в такой мере раскрывает тему "футлярной" жизни (скорее, посвящен теме влияния среды на человека), но тем не менее... Хочется отметить, что в данном аспекте занимательны образы семьи Туркиных - Ивана Петровича и Веры Иосифовны (но не Котика) - и образ самого доктора Старцева. Их футляр не так заметен и очевиден, как футляр учителя Беликова. Но нельзя не обратить внимание на то, что жизнь семьи Туркиных - "футлярная" жизнь, и сами они "футлярные" люди. Они создали маленький мирок, где Иван Петрович играет всегда роль радушного хозяина, а Вера Иосифовна постоянно читает свои романы гостям, не отсылая свои творения в издательство. Они никуда не выезжают, да и зачем им это? Они хорошо живут в своем мирке, в своем роскошном футляре. 
    Под их влияние и попадает Старцев. И, если в начале рассказа это умная, активная, целеустремленная личность, то в конце это "человек в футляре": больница, покупка дома, снова больница... Длинная череда "однородных" и серых дней. Он превратился в "футлярного" человека и, похоже, ему это нравится.
                 
    Такова ли Оленька, героиня рассказа А. П. Чехова "Душечка"? Некоторые даже усомнятся в том, что она "футлярный" человек. Но если присмотреться к ней поближе, вы увидите ее маленький мирок, созданный ею мирок, где она должна кого-то любить и о ком-то заботиться. Если ее футляр разрушится, она погибнет, как Беликов.
Хотя этот рассказ оставляет в нас более светлые ощущения, но все-таки мы возмущаемся вместе с писателем: как можно так жить? Ведь кругом дивный, богатый чувствами и знаниями мир. 
    Пессимизм, горечь, понимание несовершенности этого мира - вот чем наполнены рассказы чеховской трилогии «футлярных людей».
    А вот рассказ "Крыжовник" совсем другой. Да, здесь тот же футляр, но футляр, к которому человек стремился почти всю свою сознательную жизнь. Купить имение, поселиться в нем, вырастить крыжовник - такая мечта заставляет Николая, брата рассказчика, копить деньги, живя впроголодь, одеваясь как нищий, заставляет его "уморить" жену. Мы читаем: "Он чертил план своего имения и всякий раз у него на плане выходило одно и то же: а) барский дом; б) людская; в) огород; г) крыжовник". 
    Герой искал, мечтал, голодал, и вот она - жизнь в футляре. Герою нужно то, чтобы крестьяне называли его "ваше высокоблагородие", чтобы всегда еда была на столе да рядом кислый и твердый крыжовник (главное - свой, со своего огорода).
Перед нами жизнь "футлярных" людей. Но в отличие от других рассказов, здесь Чехов поражает своей жизнеутверждающей позицией, из которой явственно следует, что жизнь в футляре - это забота только о себе, о своем счастье ("Душечка" стоит в данном случае особняком). А в этом мире, чтобы подняться над суровой действительностью и чего-то добиться, надо делать счастливыми других людей: "Счастья нет и не должно быть, а если в жизни есть смысл и цель, то смысл и цель вовсе не в нашем счастье, а в чем-то более разумном и великом. Делайте добро". 
 
    Рассказать в одной статье о глубоких произведениях Антона Павловича Чехова просто невозможно – характеры его персонажей настолько глубоки и многогранны, что открывать их для себя заново можно при каждом прочтении. В них все – и отражение эпохи предреволюционной России, и отношение автора к событиям в обществе, и сам автор. 
    Произведения Чехова читают и любят во всем мире. Исследователь Чехова, поэт и журналист Ф. Томлисон, объясняя любовь английских писателей к Чехову и Толстому, писал: «Они люди того же масштаба, что и представители нашей шекспировской эпохи». 
   В 2015 году, объявленным в России Годом литературы, отмечается 155 лет со дня рождения русского писателя. 
    Для всех поклонников русской классики эта дата стала по-настоящему памятной. Встретиться вновь с любимыми героями Чехова можно на страницах книг в городских библиотеках. Здесь же можно найти обширное количество источников литературной критики его произведений, книг о жизни писателя, с воспоминаниями его близких и друзей. 
 
Использованная литература:
 
Л. Никулин. Чехов. Бунин. Куприн. Советский писатель. М.: 1960
Семенова М. Л. Чехов – художник. М., «Просвещение», 1976
М. П. Чехова. Из далекого прошлого. Государственное издательство художественной литературы. М., 1960
Балабанович Е. З. Из жизни А. П. Чехова. Дом в Кудрине. Изд. 4-е, доп. М., «Моск. Рабочий», 1976
 
Источники фото: www.allchekhov.ru, www.hrono.ru, koroleni.livejournal.com
 
 
Антон Чехов. Жизнь замечательных людей
 
 
Прочитано 3880 раз Последнее изменение Вторник, 27 Январь 2015 12:22

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить