Вторник, 17 Март 2015 11:13

Мастер и Маргарита. Прогулки по загадочной Москве. Происшествие в варьете

Автор  Гордей Меткий
Оцените материал
(1 Голосовать)
   Кто читал роман «Мастер и Маргарита», а таких людей многочисленных переизданиях книги становится все больше и больше, несомненно, помнят главу, где рассказывается о сеансе черной магии в некоем Варьете на Садовой, который со скандальным финалом провели  иностранный профессор Воланд со своими присными. Эти чудеса в Варьете, благодаря необузданной фантазии автора, едва ли не самая яркая сцена во всем романе.
  События, происходившие с работниками этого заведения — директором Лиходеевым, его помощниками Римским и Варенухой, бухгалтером Ласточкиным, описаны настолько художественно реально, ощутимо и правдоподобно, что невольно возникает вопрос, а не происходило все в действительности, не было ли в Москве Варьете, где состоялся или мог состояться фантастический  сеанс черной магии? Как мы уже знаем, Булгаков в своих произведениях почти всюду использовал реальный историко-топографический фон, «поселял»  своих героев в тех местах, которые сам знал, где жил или работал, где бывал в гостях у знакомых  и друзей. Не оказались исключением из этого правила места действия героев и при описании Варьете. Писатель  остался верен себе, показав в вымышленном фантастическом Варьете существовавший в 1926—1935 годах Московский мюзик-холл.   Располагался он в том же доме, где нынешний Московский театр сатиры (Большая Садовая, 18), в районе нынешней Триумфальной площади — Старых Триумфальных Ворот).
 
  Много претерпело перестроек и переименований это старое, спрятанное сейчас за современным фасадом здание: Театр оперетты, Театр народного творчества, Второй госцирк, Киноцирк. И выстроено оно было круглым, как и настоящий цирк, в 1911 году архитектором Б. М. Нилусом для первого русского цирка братьев Никитиных на месте домов и  флигелей П. В. Шереметева, разорившегося потомка старинного дворянского рода.
  После революции, через несколько лет после в 1921 году последнего из братьев Петра Никитина, до своей кончины бывшего директором, этот цирк в  чистом виде прекратил свое существование. Будущий романист успел все же побывать там — описание его посещения можно найти в ранней повести «Роковые яйца»:
 
«В цирке бывшего Никитина, на приятно пахнущей навозом коричневой жирной арене мертвенно-бледный клоун Бом говорил распухшему в клетчатой водянке Биму:
 
- Я знаю, отчего ты такой печальный!
- Отциво? — пискливо спрашивал Бим.
- Ты зарыл яйца в землю, а милиция пятого участка их нашла.
Га-га-га! — смеялся цирк так, что в жилах стыла радостно и тоскливо кровь, и под стареньким куполом веяли трапеции и паутина.
- А-ап! — пронзительно кричали клоуны, и кормленная белая лошадь выносила на себе чудной красоты женщину, на стройных ногах, в малиновом трико…»
 
 
  В 1926 году старый цирк был значительно перестроен: место манежа заняли кресла партера, а часть амфитеатра и балкона преобразовалась в большую сцену, задник, кулисы.
Здание превратилось в театр и сначала называлось Вторым Госцирком — мюзик-холлом, а потом просто Московским мюзик-холлом. Зал был рассчитан на 1766 мест и имел партер, ложи, бельэтаж, балкон-галерею — совсем как и булгаковское Варьете. Интересные представления нового эстрадного театра сопровождались большим успехом. Один из спектаклей назывался «Артисты варьете». В путеводителе «Театральная Москва» за 1930 год мюзик-холл представлялся как театр эстрадно-аттракционного жанра и обозрений, где помимо постоянной труппы выступают «советские и иностранные артисты-гастролеры». Так что «черный маг» Воланд со свитой здесь совершенно естественным явлением.
   Московский мюзик-холл просуществовал до 1936 года. Именно в это время Булгаковым, видимо часто посещавшим его представления, были созданы те главы романа, где показан феерический сеанс черной магии в Варьете. А многие его персонажи и таинственные фокусы имеют в основе реальных артистов и их искусство в тогдашнем мюзик-холле.
   Представление в булгаковском Варьете начинается с  выступления «велосипедной семьи Джулли»: «Маленький человек в дырявом желтом котелке и с грушевидным малиновым носом, в клетчатых брюках и лакированных ботинках выехал на сцену Варьете на обыкновенном двухколесном велосипеде. Под звуки фокстрота он сделал круг, а затем испустил победный вопль, отчего велосипед поднялся на дыбы. Проехавшись на одном заднем колесе, человечек перевернулся вверх ногами, ухитрился на ходу отвинтить переднее колесо и пустить его за кулисы, а затем продолжать путь на одном колесе, вертя педали руками. На высокой металлической мачте с седлом наверху и с одним колесом выехала полная блондинка в трико и юбочке, усеянной серебряными звездами, и стала ездить по кругу.
  Встречаясь с ней, человечек издавал приветственные крики и ногой снимал с головы котелок. Наконец прикатил малютка лет восьми со старческим лицом и зашнырял между взрослыми на крошечной двухколеске, к которой был приделан громадный автомобильный гудок…»
  Вот так подробно, как бы с натуры описал Булгаков велофигуристов в своеобразном эстрадном прологе к сеансу черной магии.
  Из чего состоял сам так называемый «сеанс черной магии» в романе Булгакова? Из фокусов с картами, денежного дождя фальшивых в конечном счете бумажек, из отрывания и приживления головы у конферансье, из переодеваний в «салоне парижских мод», окончившихся  всеобщим  скандалом.
  Стоит отметить, что особенно популярен в Московском мюзик-холле 30-х годов был жанр фокуса в технике «черного кабинета». Работа начинающего Эмиля Кио (Э. Т. Ренарда) сопровождалась шуточным комментарием о черной и белой магии конферансье Н. С. Орешкова и А. А. Грилля. Гастролеры-ленинградцы Дора и Николай Орнальдо (Н. А. Смирнов) выступали  с целым иллюзионным театром, где с применением массового гипноза, фокусов с картами (сравните с «номерами» Коровьева и Бегемота), «распиливанием» женщины (чем не отрывание головы у Жоржа Бенгальского?) давались большие программы.
        
  О еще одном гипнотическом даре Орнальдо рассказывал журналист В. Вирен: «Однажды М. Зощенко вместе с писателем В. Поляковым зашли в ленинградский Таврический сад, где давали представление артисты цирка. На афише значилось, что выступает в шапито «знаменитый гипнотизер Орнальдо». Купили билеты. Начался сеанс с «лечением»: на сцену вызывали зрителей, к верхней одежде которых прикрепляли записки — что именно подлежит исцелению. Пристальным взглядом и причудливыми движениями рук Орнальдо подвергал их «лечению»: заставлял петь песни, плясать «казачка».
Во втором отделении гипнотизер занимался внушением. Снова вызвали группу зрителей.   Орнальдо внушал им, что они дети на пляже — и взрослые люди начинали играть в песочек, ныряли в воду, ловили рыбу.
  После представления писатели дождались Орнальдо и вместе с ним вышли из сада. Оказалось, что он русский и настоящая фамилия его — Смирнов.
 
- Что бы вы хотели, чтобы я сделал? — спросил гипнотизер.
- Пусть вот этот прохожий, идущий впереди нас, остановится,— попросил Зощенко.
- Он остановится по счету «десять»,— сказал Орнальдо и начал тихо считать: «Раз, два, три...»
И как только он произнес «десять», гражданин, идущий впереди, остановился. Все трое подошли к нему.
- Что с вами? — спросил его гипнотизер.
- Да вот что-то непонятное,— сказал незнакомец.— Не могу сдвинуться с места.
- Пустяки. Идите. Все будет в порядке.
 
И гражданин сначала робко, потом уверенно зашагал дальше».
 
  Особая фигура в сеансе черной магии — это пострадавший конферансье Жорж Бенгальский, с которым дьявольская шайка едва не поступила так, как с Михаилом Берлиозом. Но его пожалели, и голову вернули. Кто же из в конферанса в мюзик-холле мог быть шаржированной копией Жоржа Бенгальского? 
   (Заметим, что работу конферансье Булгаков знал не понаслышке и не только как зритель: в начале своей московской жизни он работал  конферансье в маленьком театре) Конечно, булгаковский Жорж Бенгальский, которому за излишнюю болтовню отрывают голову, образ собирательный, хотя явное сходство сценических имен Жоржа Бенгальского и реально существовавшего московского конферансье Жоржа (Георгия) Раздольского. 
  Возможно, романист более цирковым («тигриным») псевдонимом хотел усилить комический эффект внешности и поведения своего героя. Георгий Раздольский был сравнительно мало известен и популярен. А из признанных звезд московского конферанса, среди знаменитых А. А. Менделевича, А. А. Глинского, А. Г. Алексеева и других, безусловно, следует выделить одного из самых популярных в Московском мюзик-холле - Александра Александровича Грилля. Он был, пожалуй, наиболее близок к булгаковскому Жоржу Бенгальскому.
  Сеанс черной магии закончился скандально. Жаждущий разоблачения фокусов председатель «Акустической миссии московских театров» Аркадий Аполлонович Семплеяров был разоблачен сам. Интересно, что Булгаков соблюдает и здесь точность даже в деталях.
  Напомним, что происшествием с улетевшими Геллой и Варенухой не закончилась страшная для финдиректора Варьете ночь. Поседевший от пережитого кошмара Римский, выбравшись из здания, задыхаясь, подбежал к стоянке такси на противоположном от театра углу площади, где был кинотеатр. На Триумфальной (недавно Маяковского) площади напротив здания мюзик-холла действительно находился кинотеатр под названием «Ханжонков», затем «Межрабпом», «Горн» (теперь это кинотеатр «Москва»).
 
   Около него и поймал такси Римский, чтобы мчаться к отправлению ленинградского экспресса. (Заметим, в описании пребывания доведенного до невменяемости финдиректора в Ленинграде Булгаков использует автобиографические подробности. Он сам всегда останавливался именно в гостинице «Астория», причем указанный в романе 412-й номер «с серо-голубой мебелью с золотом и прекрасным ванным отделением» был один из постоянно занимаемых писателем.)
  И еще один персонаж романа, пострадавший от черной магии, мечется в районе Садовой. Это буфетчик Варьете Соков, продававший осетрину «второй свежести». После визита в «нехорошую квартиру» и знакомства с Коровьевым и Геллой он с расцарапанной головой «вырвавшись из подворотни, диковато оглянулся, как будто чего-то ища... и через минуту был на другой с улицы в аптеке». До строительства большого дома с гостиницей «Пекин», занимающего целый квартал, на углу улицы Красина (бывш. Живодерка) и Большой Садовой аптека бывшего владельца Рубановского.
 
  Из нее перевязанный буфетчик попал напротив, через двор, в особнячок профессора Кузьмина, где также произошла фантасмагория с участием фокстротирующего под «Аллилуйю» воробышка. «Маленький беленький особнячок», где обитал доктор «по болезням печени», явно списан с домика рядом с аптекой (№ 3); где в квартире 2 жила уже знакомая нам Елена Сергеевна незадолго до того, как стать женой Михаила Афанасьевича... Интересно, что профессор В. И. Кузьмин, хирург и специалист внутренним болезням, находился тоже очень близко от этого района по адресу: Садовая-Кудринская, 28, квартира тоже 2. Было ли это совпадением или написано автором специально, остается одной из загадок романа.
  Зато достаточно прозрачно определены Булгаковым несколько московских адресов, связанных с персонажами других служащих Варьете. Городской филиал Комиссии зрелищ и увеселений облегченного типа, бухгалтер Ласточкин услышал слаженное хоровое пение «Славного моря...», помещен автором в Ваганьковский переулок, в «облупленный от времени особняк в глубине двора» за решетчатой оградой. Бывший Ваганьковский, или Староваганьковский, переулок, где дом 17 соответствует описанному в романе. По этому адресу никогда не было напоминающих «зрелищную комиссию» учреждений. Автор высмотрел дом, когда ходил в библиотеку Румянцевского музея в знаменитом доме Пашкова, на крыше-балюстраде которого он развернул одну из финальных сцен романа, и был корреспондентом журнала «Голос работника просвещения»; именно здесь живут герои опубликованного там очерка «Птицы в мансарде».
 
  Героя, едва ли не единственного, которому симпатизирует автор, служащего Варьете, бухгалтера Ласточкина ожидают после сеанса черной магии многие переживания. Сначала с таксистом, пострадавшим от фальшивых денег. Потом в Комиссии зрелищ и увеселений облегченного типа, узнаваемой в том же ГОМЭЦе на Цветне бульваре. Там ждала его жуткая сцена с пустым костюмом Прохора Прохоровича и с рыдающей секретарше Анной Ричардовной. Затем в Ваганьковском переулке, нам уже известном, и наконец, в «финзрелищном секторе» (об адресе которого можно только догадываться), где злосчастного бухгалтера арестовали...
  Эпилог романа определяет судьбы не только его главных героев — Мастера и Маргариты. В нем рассказано, что случилось с другими героями, в том числе с работника Варьете. Варенуха остался, а Римский перешел работать! Театр детских кукол в Замоскворечье. Подобный театр в том районе столицы действительно существовал. Конечно, без Римского. Под названием «Московский передвижной кукольный театр» он находился вблизи Ордынки, во 2-м Казачьем переулке, дом 11.
   Степа Лиходеев с московской Садовой был переброшен в Ростов заведующим большим гастрономическим магазином. Думается, что южный город выбран Булгаковым неспроста. Он бывал там неоднократно. И самый крупный ростовский гастроном находился также на Садовой улице (теперь Фридриха Энгельса — главная улица города). Нынешние ростовчане знают этот старый и хорошо оборудованный магазин (вроде московского «Елисеевского») на том же месте, но под иным названием...
   Вот и вся история с булгаковским Варьете, история иногда веселая, иногда и не очень, но всегда поучительная. Здесь придется поставить точку и отправиться в район московской булгаковской топографии...
Узнавайте из книг новое, ищите ответы на все свои самые замысловатые вопросы. Ваш Гордей Меткий
 
Интересно прочитать:
 
Мягков Б. С.
Булгаков на Патриарших / Б. С. Мягков. - М.: Алгоритм, 2008
 
Источник фото: komodda.com, www.bulgakov.ru, varlamov.me, nnm.me.
 
Прочитано 1737 раз Последнее изменение Вторник, 17 Март 2015 12:13

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить