Понедельник, 30 Ноябрь 2015 10:08

Цена Победы. Тема подвига в романе Ю. Бондарева «Горячий снег»

Автор  Студент
Оцените материал
(1 Голосовать)

   В армии он с августа сорок второго, в боях был дважды ранен. Затем - артиллерийское училище и снова фронт. После участия в сражении под Сталинградом Ю. Бондарев в боевых порядках артиллерии дошел до границ Чехословакии. Печататься стал уже после войны; в сорок девятом году опубликован первый рассказ «В пути».
   Начав трудиться на литературном поприще, Ю. Бондарев не сразу берется за создание книг о войне. Он как бы выжидает, чтобы увиденное и пережитое им на фронте «улеглось», «отстоялось», прошло проверку временем. Герои его рассказов, составивших сборник «На большой реке» (1953), как и герои первой повести12453467.cover «Юность командиров» (1956), — люди, вернувшиеся с войны, люди, приобщающиеся к мирным профессиям или решившие посвятить себя военному делу. Работая над этими произведениями, Ю. Бондарев овладевает началами писательского мастерства, перо его обретает все большую уверенность. В пятьдесят седьмом году писатель публикует повесть «Батальоны просят огня».

   Вскоре появляется и повесть «Последние залпы» (1959).
Именно они, эти две небольшие по объему повести, делают имя писателя Юрия Бондарева широко известным. Герои этих книг — молодые артиллеристы, сверстники автора капитаны Ермаков и Новиков, лейтенант Овчинников, младший лейтенант Алехин, санинструкторы Шура и Лена, другие солдаты и офицеры — запомнились и полюбились читателю. Читатель по достоинству оценил не только умение автора достоверно изображать драматически острые боевые эпизоды, фронтовой быт артиллеристов, но и его стремление проникнуть во внутренний мир своих героев, показать их переживания во время боя, когда человек оказывается на грани жизни и смерти.
   Повести «Батальоны просят огня» и «Последние залпы», — рассказывал впоследствии Ю. Бондарев,— родились, я бы сказал, от живых людей, от тех, которых я встречал на войне, с которыми вместе шагал по дорогам сталинградских степей, Украины и Польши, толкал плечом орудия, вытаскивал их из осенней грязи, стрелял, стоял на прямой наводке...
   В состоянии некоей одержимости я писал эти повести, и меня все время не покидало чувство, что возвращаю к жизни тех, о которых никто ничего не знает и о которых знаю только я, и только я должен, обязан о них рассказать все».

78938 original
  После этих двух повестей писатель на некоторое время отходит от темы войны. Он создает романы «Тишина» (1962), «Двое» (1964), повесть «Родственники» (1969), в центре которых иные проблемы. Но все эти годы он вынашивает замысел новой книги, в которой хочет сказать о неповторимом трагическом и героическом времени больше, масштабнее и глубже, нежели в первых своих военных повестях. Работа над новой книгой — романом «Горячий снег» — заняла почти пять лет. В шестьдесят девятом году, в канун двадцатипятилетия нашей победы в Великой Отечественной войне, роман был опубликован.
   «Горячий снег» воссоздает картину напряженнейшего сражения, которое разгорелось в декабре сорок второго года юго-западнее Сталинграда, когда немецкое командование предприняло отчаянную попытку спасти свои окруженные в районе Сталинграда войска. Герои романа — солдаты и офицеры новой, только что сформированной армии, срочно перебрасываемой к месту сражения, чтобы любой ценой сорвать эту попытку гитлеровцев.
   Поначалу предполагалось, что свежесформированная армия вольется в состав войск Донского фронта и будет участвовать в ликвидации окруженных вражеских дивизий. Именно такую задачу поставил Сталин командующему армией генералу Бессонову: «Без задержки вводите в дело свою армию.

gorsneg
   Желаю вам, товарищ Бессонов, в составе фронта Рокоссовского успешно сжимать и уничтожать группировку Паулюса...» Но в тот момент, когда армия Бессонова еще только выгружалась северо-западнее Сталинграда, немцы начали свое контрнаступление из района Котельниково, обеспечив на участке прорыва значительный перевес в силах. По предложению представителя Ставки принимается решение хорошо оснащенную армию Бессонова взять из Донского фронта и незамедлительно перегруппировать на юго-запад против ударной группы Манштейна.
   В сильный мороз, без остановок, без привалов армия Бессонова форсированным маршем двинулась с севера на юг, чтобы, преодолев расстояние в двести километров, раньше немцев выйти на рубеж реки Мышкова. Это был последний естественный рубеж, за которым для немецких танков открывалась гладкая, ровная степь вплоть до самого Сталинграда. Солдаты и офицеры бессоновской армии недоумевают: почему Сталинград остался у них за спиной? Почему они двигаются не к нему, а от него? Для настроений героев романа характерен следующий разговор, происходящий на марше между двумя командирами огневых взводов лейтенантами Давлатяном и Кузнецовым:


  «— Ты ничего не замечаешь? — заговорил Давлатян, пристраиваясь к шагу Кузнецова. — Сначала мы шли на запад, а потом повернули на юг. Куда мы идем?
- На передовую.
- Сам знаю, что на передовую, вот уж, понимаешь, угадал! — Давлатян фыркнул даже, но его длинные, сливовые глаза были внимательны. — Сталин, град ведь сзади теперь. Скажи, вот ты воевал... Почему нам не объявили пункт назначения? Куда мы можем прийти? Это тайна, нет? Ты что-нибудь знаешь? Неужели не в Сталинград?
Все равно на передовую, Гога, — ответил Кузнецов. — Только на передовую, и больше никуда...
Это что, афоризм, да? Я что, должен засмеяться? Сам знаю. Но где же здесь может быть фронт? Мы идем куда-то на юго-запад. Хочешь посмотреть по компасу?
Я знаю, что на юго-запад.
Слушай, если мы идем не в Сталинград, — это ужасно. Там колошматят немцев, а нас куда-то к бесу на кулички?»

goryachij-sneg


  Ни Давлатян, ни Кузнецов, ни подчиненные им сержанты и солдаты не знали еще в тот момент, какие неимоверно тяжкие боевые испытания ждут их впереди. Выйдя ночью в заданный район, части бессоновской армии с ходу, без отдыха—дорога каждая минута - стали занимать оборону на северном берегу реки, начали вгрызаться в твердую, как железо, мерзлую землю. Теперь было уже всем известно, с какой целью это делается.
   И форсированный марш, и занятие рубежа обороны — все это написано так выразительно, так зримо, что создается ощущение, будто ты сам, обжигаемый степным декабрьским ветром, шагаешь по бескрайней сталинградской степи вместе со взводом Кузнецова или Давлатяна, хватаешь сухими, обветренными губами колючий снег и тебе кажется, что если через полчаса, через пятнадцать, десять минут не будет привала, ты рухнешь на эту заснеженную землю и встать у тебя уже не будет сил; будто ты сам, весь мокрый от пота, долбишь киркой глубоко промерзшую, звенящую землю, оборудуя огневые позиции батареи, и, останавливаясь на секунду, чтоб перевести дух, вслушиваешься в гнетущую, пугающую тишину там, на юге, откуда должен появиться враг... Но особенно сильно дана в романе картина самого боя.
   Так написать бой мог только непосредственный его участник, находившийся на переднем крае. И так, во всех волнующих подробностях зафиксировать его в своей памяти, с такой художественной силой донести атмосферу боя до читателей мог только талантливый писатель. В книге «Взгляд в биографию» Ю. Бондарев пишет:
  «Я хорошо помню неистовые бомбежки, когда небо чернотой соединилось с землей, и эти песочного цвета стада танков в снежной степи, ползущие на наши батареи. Я помню раскаленные стволы орудий, непрерывный гром выстрелов, скрежет, лязг гусениц, распахнутые телогрейки солдат, мелькающие со снарядами руки заряжающих, черный от копоти пот на лицах наводчиков, черно-белые смерчи разрывов, покачивающиеся стволы немецких самоходок, скрещенные трассы в степи, жаркие костры подожженных танков, чадящий нефтяной дым, застилавший тусклый, словно суженный пятачок морозного солнца.


  В нескольких местах ударная армия Манштейна — танки генерал-полковника Гота — прорвала нашу оборону, приблизилась к окруженной группировке Паулюса на шестьдесят километров, и немецкие танковые экипажи уже видели багровое зарево над Сталинградом. Манштейн радировал Паулюсу: «Мы придем! Держитесь! Победа близка!».


  Но они не пришли. Мы выкатывали орудия впереди пехоты на прямую наводку перед танками. Железный рев моторов врывался нам в уши. Мы стреляли почти в упор, видя так близко круглые зевы танковых стволов, что казалось, они нацелены были в наши зрачки. Все горело, рвалось, сверкало в снежной степи. Мы задыхались от наползавшего на орудия мазутного дыма, от ядовитого запаха горелой брони. В секундных промежутках между выстрелами хватали пригоршнями очерненный снег на брустверах, глотали его, чтобы утолить жажду. Она жгла нас так же, как радость и ненависть, как одержимость боя, ибо мы уже чувствовали — кончилась пора отступлений»

ad37b1a1f37dfac532020a7573cb8d35   То, что здесь сжато, спрессовано до трех абзацев, в романе занимает центральное место, составляет его контрапункт. Танково-артиллерийский бой длится целые сутки. Мы видим его нарастающее напряжение, его перипетии, его кризисные моменты. Видим и глазами командира огневого взвода лейтенанта Кузнецова, который знает, что его задача — уничтожить немецкие танки, лезущие на занимаемый батареей рубеж, и глазами командующего армией генерала Бессонова, который управляет в бою действиями десятков тысяч людей и несет ответственность за исход всего сражения перед командующим и Военным советом фронта, перед Ставкой, перед партией и народом.
   За несколько минут до бомбового удара немецкой авиации по нашему переднему краю генерал, посетивший огневые позиции артиллеристов, обращается к командиру батареи Дроздовскому: «— Что ж... Всем в укрытие, лейтенант. Как говорят, пережить бомбежку! А потом — самое главное: пойдут танки... Ни шагу назад! И выбивать танки. Стоять — и о смерти забыть! Не думать оbondarew sneg ней ни при каких обстоятельствах!» Отдавая такой приказ, Бессонов понимал, какой дорогой ценой будет оплачено его выполнение, но он знал, что «за все на войне надо платить кровью — за неуспех и за успех, ибо другой платы нет, ничем ее заменить нельзя».
  И артиллеристы в этом упорном, тяжелом, длившемся сутки бою не сделали ни шагу назад. Они продолжали сражаться и тогда, когда от всей батареи уцелело лишь одно орудие, когда от взвода лейтенанта Кузнецова осталось в строю вместе с ним всего четыре человека.
   «Горячий снег» — роман прежде всего психологический. Еще в повестях «Батальоны просят огня» и «Последние залпы» описание батальных сцен не было для Ю. Бондарева основной и единственной целью. Его интересовала психология советского человека на войне, привлекало то, что переживают, чувствуют, думают люди в момент боя, когда в любую секунду твоя жизнь может оборваться. В романе это стремление к изображению внутреннего мира героев, к исследованию психологических, нравственных мотивов их поведения в исключительных обстоятельствах, складывавшихся на фронте, стало еще более ощутимым, еще более плодотворным.
   Персонажи романа — и лейтенант Кузнецов, в образе которого угадываются черты биографии автора, и комсорг лейтенант Давлатян, получивший в этом бою смертельное ранение, и командир батареи лейтенант Дроздовский, и санинструктор Зоя Елагина, и командиры орудий, заряжающие, наводчики, ездовые, и командир дивизии полковник Деев, и командующий армией генерал Бессонов, и член Военного совета армии дивизионный комиссар Веснин — все это по-настоящему живые люди, отличающиеся друг от друга не только воинскими званиями или должностями, не только возрастом и внешним обликом. У каждого из них свой душевный оклад, свой характер, свои нравственные устои, свои воспоминания о кажущейся теперь бесконечно далекой довоенной жизни. Они по-разному реагируют на происходящее, по-разному ведут себя в одних и тех же ситуациях. Одни из них, захваченные азартом боя, действительно перестают думать о смерти, других, как замкового Чибисова, страх перед ней сковывает и пригибает к земле...

maxresdefaultujhzxcytu    По-разному складываются на фронте и отношения людей между собой. Ведь война — это не только бои, это и подготовка к ним, и моменты затишья между боями; это и особый, фронтовой быт. В романе показаны сложные взаимоотношения лейтенанта Кузнецова и командира батареи Дроздовского, которому Кузнецов обязан подчиняться, но действия которого ему далеко не всегда кажутся правильными. Они узнали друг друга еще в артиллерийском училище, и уже тогда Кузнецов подметил излишнюю самоуверенность, заносчивость, эгоизм, какую-то душевную черствость своего будущего командира батареи.
  Автор не случайно углубляется в исследование взаимоотношений Кузнецова и Дроздовского. Это имеет существенное значение для идейного замысла романа. Речь идет о разных взглядах на ценность человеческой личности. Себялюбие, душевная черствость, равнодушие оборачиваются на фронте — и это впечатляюще показано в романе — лишними потерями.
   Санинструктор батареи Зоя Елагина — единственный женский образ в романе. Юрий Бондарев тонко показывает, как самим своим присутствием эта девушка смягчает суровый фронтовой быт, облагораживающе действует на огрубевшие мужские души, вызывая нежные воспоминания о матерях, женах, сестрах, любимых, с которыми разлучила их война. В своем белом полушубке, в аккуратных белых валенках, в белых вышитых рукавичках Зоя выглядит будто и «не военная совсем, вся от этого празднично чистая, зимняя, будто из другого, спокойного, далекого мира...»

b16ujhzxbq cytu
  Война не пощадила Зою Елагину. Ее тело, накрытое плащ-палаткой, приносят на огневые позиции батареи, и оставшиеся в живых артиллеристы молча глядят на нее, будто ожидая, что она сможет откинуть плащ-палатку, ответить им улыбкой, движением, ласковым певучим голосом, знакомым всей батарее: «Мальчики, родненькие, что вы на меня так смотрите? Я жива...»
   В «Горячем снеге» Юрий Бондарев создает новый для него образ военачальника крупного масштаба. Командующий армией Петр Александрович Бессонов — кадровый военный, человек, наделенный ясным, трезвым умом, далекий от всякого рода скоропалительных решений и беспочвенных иллюзий. В управлении войсками на поле боя он проявляет завидную выдержку, мудрую осмотрительность и необходимую твердость, решительность и смелость.Yurij Bondarev  Goryachij sneg  

   Пожалуй, только он один знает, как ему неимоверно трудно. Трудно не только от сознания огромной ответственности за судьбы вверенных его командованию людей. Трудно еще и потому, что, как кровоточащая рана, неотступно беспокоит его судьба сына. Выпускник военного училища лейтенант Виктор Бессонов был направлен на Волховский фронт, попал в окружение, и в списках вышедших из окружения его фамилия не значится. Не исключено, следовательно, самое страшное — вражеский плен...
   Обладающий сложным характером, внешне угрюмый, замкнутый, трудно сходящийся с людьми, излишне, может, официальный в общении с ними даже в редкие минуты отдыха, генерал Бессонов в то же время внутренне удивительно человечен. Наиболее ярко это показано автором в эпизоде, когда командарм, приказав адъютанту взять с собой награды, отправляется утром после боя на позиции артиллеристов. Мы хорошо помним этот волнующий эпизод и по роману, и по заключительным кадрам одноименного кинофильма.
«...Бессонов, на каждом шагу наталкиваясь на то, что вчера еще было батареей полного состава, шел вдоль огневых — мимо срезанных и начисто сметенных, как стальными косами, брустверов, мимо изъязвленных осколками разбитых орудий, земляных нагромождений, черно разъятых пастей воронок...

24772666   Он остановился. Кинулось в глаза: четверо артиллеристов, в донельзя замурзанных, закопченных, помятых шинелях, вытягивались перед ним возле последнего орудия батареи. Костерок, угасая, тлел прямо на орудийной позиции...
    На лицах четверых оспины въевшейся в обветренную кожу гари, темный, застывший пот, нездоровый блеск в косточках зрачков; кайма порохового налета на рукавах, на шапках. Тот, кто при виде Бессонова негромко подал команду: «Смирно!», хмуро-спокойный, невысокий лейтенант, перешагнул через станину и, чуть подтянувшись, поднес руку к шапке, готовясь докладывать...
   Прервав доклад жестом руки, узнавая его, этого мрачно-сероглазого, с запекшимися губами, обострившимся на исхудалом лице носом лейтенанта, с оторванными пуговицами на шинели, в бурых пятнах снарядной смазки на полах, с облетевшей эмалью кубиков в петлицах, покрытых слюдой инея, Бессонов проговорил:
   Не надо доклада... Все понимаю... Помню фамилию командира батареи, а вашу забыл...
Командир первого взвода лейтенант Кузнецов...
Значит, ваша батарея подбила вот эти танки?
Да, товарищ генерал. Сегодня мы стреляли по танкам, но у нас оставалось только семь снарядов... Танки были подбиты вчера...
   Голос его по-уставному еще силился набрать бесстрастную и ровную крепость; в тоне, во взгляде сумрачная, немальчишеская серьезность, без тени робости перед генералом, будто мальчик этот, командир взвода, ценой своей жизни перешел через что-то, и теперь это понятое что-то сухо стояло в его глазах, застыв, не проливаясь.

  И с колючей судорогой в горле от этого голоса, взгляда лейтенанта, от этого будто повторенного, схожего выражения на трех грубых, сизо-красных лицах артиллеристов, стоявших меж станинами, позади своего командира взвода, Бессонов хотел спросить, жив ли командир батареи, где он, кто из них выносил разведчика и немца, но не спросил, не смог... Ожигающий ветер неистово набрасывался на огневую, загибал воротник, полы полушубка, выдавливал из его воспаленных век слезы, и Бессонов, не вытирая этих благодарных и горьких ожигающих слез, уже не стесняясь внимания затихших вокруг командиров, тяжело оперся на палочку...

   И потом, вручая всем четверым ордена Красного Знамени от имени верховной власти, давшей ему великое и опасное право командовать и решать судьбы десятков тысяч людей, он насилу выговорил:
— Все, что лично могу... Все, что могу... Спасибо за подбитые танки. Это было главное — выбить у них танки. Это было главное...
И, надевая перчатку, быстро пошел по ходу сообщения в сторону моста...»


   Итак, «Горячий снег» — еще одна книга о Сталинградской битве, прибавившаяся к тем, что уже созданы о ней в нашей литературе. Но Юрий Бондарев сумел сказать о великой битве, которая переломила весь ход второй мировой войны, по-своему, свежо и впечатляюще. Кстати, это еще один из убедительных примеров того, насколько действительно неисчерпаема тема Великой Отечественной войны для наших художников слова.


Интересно почитать:
1. Бондарев, Юрий Васильевич. Тишина; Выбор : романы / Ю.В. Бондарев .— М. : Известия, 1983 .— 736 с.
2. Бондарев, Юрий Васильевич. Собрание сочинений в 8-ми томах / Ю.В. Бондарев .— М. : Голос : Русский Архив, 1993.
3. Т. 2: Горячий снег : роман, рассказы, статья. — 400 с.

Источник фото: illuzion-cinema.ru, www.liveinternet.ru, www.proza.ru, nnm.me, twoe-kino.ru, www.fast-torrent.ru, ruskino.ru, www.ex.ua, bookz.ru, rusrand.ru

Прочитано 1465 раз Последнее изменение Среда, 09 Декабрь 2015 16:08

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить